Классика жанра

«Никакой особой миссии у России нет и не было! Народ спасёт культура, не надо искать никакую национальную идею, это мираж. Культура — основа всех наших движений и успехов. Жизнь на национальной идее неизбежно приведёт сначала к ограничениям, а потом возникает нетерпимость к другой расе, к другому народу, к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведёт к террору. Нельзя добиваться возвращения вновь какой-либо единой идеологии, потому что единая идеология рано или поздно приведёт к фашизму».

Как вы думаете, кому принадлежат эти до зубной боли характерные и типичные слова? А принадлежат они не кому-нибудь, а крупнейшему, каноническому специалисту по всему русскому, апостолу российской интеллигенции, авторитету авторитетов (не путать с боссом всех боссов!) академику Дмитрию Лихачеву.

Дело даже не в том, что, несмотря на растиражированный и довольно агрессивно насаждавшийся либеральными СМИ образ «совести нации», академик при внимательном прочтении его биографии и собственных же воспоминаний оказывается фигурой, мягко говоря, неоднозначной. Не в этом дело. Главное — такой характерный, знакомый и неистребимый аромат мысли. Одновременно вкрадчивой и в то же время бесцеремонно ригористичной как истина в последней инстанции, тем более странной в устах такого будто бы плюралистичного и веротерпимого учёного. Как же, ей-Богу, корёжит всех этих крипто-левантийцев от одного только подозрения во вполне вегетарианском (по крайней мере здесь, сейчас и пока) русском национализме. Как умело подменяются понятия, «когда лёгким движением руки брюки превращаются, превращаются брюки... в элегантные шорты», пардон, большевистская монополия на идеологию превращается в «единую идеологию», как будто возможно существование более или менее устойчивой государственности в отсутствие социального консенсуса по поводу концепции, целей и форм организации общества (что, собственно, и является так не нравящейся академику «единой идеологией»). Как же беспокоит чуткого «всенародного интеллигента» одна только вероятность возрождения традиционной для русских тысячелетней национальной идеологии, то есть как раз того необходимого и решающего идейного ингредиента, который только и делает народ историческим и великим.

Илья Рябцев

Эмоциями - по исторической шизофрении

Бросили в Ленина тапком. От безысходности. Ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что не место разрушителю исторической России в историческом центре России. Но из года в год мы слышим: «Пусть лежит, не время выносить». И из года в год наши руководители вместе с православным людом возглашают «Христос Воскресе!». Странное дело, почитаем Христа распятого и воскресшего и одновременно создаём условия для продолжения почитания Его главного гонителя,  вдохновителя и организатора массовых убийств христолюбивых людей. Интересно, как это сочетается в головах и сердцах тех, кто не только называет себя православными, но и действительно молится в храме, исповедуется, причащается. И при всём этом «пусть пока лежит»?! А некоторые православные, знаю таких лично, и палача русского народа Джугашвили «ценят и уважают», одновременно почитая, по их словам, новомучеников российских. Думаю, врут, конечно, или самообманываются. Ничего о них не знают и знать не хотят.

Вот такие повороты в среде православных. Христос Воскресе, и благодатный огонь сошёл, но эта великая радость даётся нам для глубокого осмысления себя, вокруг себя, в нашей России, во всём мире. Через Христа, через Истину. В таком случае и руководители, и обычные люди будут видеть в своих сердцах и головах глубочайшую пропасть несовместимости почитания Христа и слуг дьявола. В этом случае молодые и эмоциональные могут бросить в мумию тапком, а вот ответственные и умудрённые как минимум удалят культ почитания мумии из самого сердца Руси и захоронят её. Раз Христос воскрес, то и живём, и действуем, исходя из этого непреложного, незыблемого факта.

Леонид Решетников

Стена

На пути нашего развития в ХХ веке была возведена стена. Мы упёрлись в неё в конце ХХ века. Мы упёрлись в неё теперь, во время войны. Стена сложена из заблуждений, стереотипов, страстей и пороков, заменивших собой пространство порушенной русской культуры. Именно так – свободное пространство обернулось непроницаемым объёмом, стеной.

Теперь два слова о том, как это всё случилось.

Пересмотрите картины художника Ивана Владимирова первых лет после катастрофы 1917 года. Какие маргинальные типы заполнили русскую жизнь, как они себя вели, точнее – что себе позволяли. Какую разнузданную вакханалию устроили строители «нового мира» под руководством партии нового типа. Прибавим к этому ещё и голод. Постоянный изматывающий голод, возникший в стране, взорванной политикой военного коммунизма…

Так день за днём разрушался привычный (традиционный!) уклад жизни всех слоёв русского общества. К началу 60-х годов, после оккупационного по сути правления «собирателя земли русской» («собирателем» он стал в откровениях деятелей военно-исторического общества) русская жизнь лежала в руинах. И жизнь, и культура, и мирочувствие. Достаточно перечитать очерк Александра Яшина «Вологодская свадьба» — это что касается исчезнувшего деревенского уклада. Или повесть Юрия Трифонова «Дом на набережной», в которой прописаны человеческая «скудость и теснота» социалистической Москвы.

«…Неужто вы отрицаете тот факт, что язык — явление классовое?» - демагогически вещает один из героев Трифонова, типичный персонаж той эпохи. Один из тех, кто «хватает, хапает, нажирается, благоустраивается» и одновременно, где надо, щеголяет цитатами из МарксаЛенина.

Вот с каким культурным багажом мы упёрлись в непробиваемую стену деградации. Герои эпохи попытались сначала смягчить (перестройка), а потом резко изменить (эпоха либеральных реформ) источники своего цитирования. Но во всех случаях это была пустая риторика, прикрывающая неизменные навыки: «хватать, хапать, нажираться, благоустраиваться». Никаких других навыков и профессиональных компетенций у воспитанного в недрах советской системы номенклатурного слоя не оказалось. Уголовные дела посаженных уже во время нынешней войны российских генералов об этом красноречиво свидетельствуют.

Описанная ситуация рождает тысячи проблем в самых разных сферах. Но проблемой № 1 остаётся возведённая в годы строительства нового мира непробиваемая стена беспамятства и утопических абстракций. Попытки украсить эту стену сочинениями прилепинско-прохановского круга – дело пустое и безнадёжное. Важна атмосфера живой культуры, культуры национальной, русской; важно своеобразие ментальности. Важна свободная жизнь, а не мёртвые цитаты на вавилонских чертогах.

Стена беспамятства похоронила тысячи русских самородков, о неё разбились миллионы судеб… Но она продолжает стоять – уродливое, безжизненное творение русского отщепенства.

Феликс Разумовский

Это было недавно, это было давно

Помню то время, когда доступ в интернет стоил дорого, и для того, чтобы проверить, например, не написал ли кто-нибудь и где-нибудь, пользовались интернетом на работе или в компьютерных клубах.

Потом появились модемы с доступом в интернет по времени. Они издавали весьма громкие звуки. Чтобы получить доступ в интернет, нужно было на почте купить карту, деньги с которой списывались по мере длительности использования интернета.

Как мы жили всё это время?!

А прошло-то без малого всего 30 лет...

Сейчас всю нужную информацию засовывают в какие-то «облака», доступ к которым зависит от наличия связи, и в случае её отсутствия бьют во все барабаны и кричат «караул». Разве нельзя хранить что-то нужное, например, на флэшке и ещё где-нибудь, чтобы не орать потом благим матом и не звонить в службу спасения?

О человеческих привычках и бюрократической тупости

Вообще, конечно, человеческая привычка пользоваться чем попроще привела к не вполне адекватным действиям бюрократов.
Что такое любой мессенджер, по сути? Это механизм раскрутки (т. е. тиражирования) того, что опубликовано на других ресурсах, каких-либо больших материалов. Но народ превратил механизм раскрутки в средство тупого обмена эмоциями и в источник сиюминутной информации, живущей максимум сутки, а то и несколько часов, если не меньше. А бюрократам надо же как-то реагировать для формальных отчётов и оправдания получения жалования из государственной казны.

Ну, запретили Viber, Whatsapp и Telegram. И что? Какой цели добились? Снижения так называемой киберпреступности на 30%? Люди всё равно предпочитают обходить запреты, платить за VPN, лишь бы не расставаться с привычками. Жулики уже вовсю используют Max, куда власть загоняет людей под самыми идиотскими предлогами.

Дальше какие действия будут? Как в песне В. С. Высоцкого, «и сказал главврач Маргулис, телевизер запретить!»?

Когда разговариваю с людьми, предлагающими те или иные услуги, и доходит дело до обмена контактными данными, предлагаю прислать подробную информацию вместо Whatsapp и Telegram по электронной почте, но чувствую ступор и зависание мозгового компьютера у собеседника - программа сбивается.

В общем, всё как всегда. Вместо устранения причин и осмысленных действий - борьба со следствиями и тупое желание выслужиться по схеме лжепандемии 2020-2021 годов.

Реинкарнация большевизма

Публицисты и писатели консервативного лагеря с единодушной тревогой и понятной обеспокоенностью указывают на очевидные признаки ползучей ресоветизации, сопровождающейся возрождением культа «всесильного» Сталина. Нынешняя попытка красного реванша имеет как субъективные, так и объективные причины. С субъективными причинами всё более или менее ясно. Многие пофамильно знают тех, кто именно продвигает у нас эту траченною молью, но крайне токсичную идеологию. Многие также догадываются, какие «дружественные» страны и какие организации заинтересованы в реанимации смертельно опасного и разрушительного для России нарратива. Сложнее дело обстоит с причинами глубинными, объективными. Причинами, которые ошибочно, не без последствий недооценивались раньше и всё ещё продолжают недооцениваться.

В начале 90-х на волне эйфории, вызванной крушением коммунистического монстра, многим казалось, что большевизм и сталинизм навсегда похоронены под тоталитарными руинами. Тогда, в начале 90-х, имелся редкий исторический шанс добить коммунистическую гадину, дать четкую юридическую оценку деяниями этой преступной организации, принять законы о люстрациях, ввести запрет на профессию функционерам, активистам и видным членам КПСС. Но благоприятный момент был легкомысленно упущен. Упавшие на непрополотую почву зубы красного дракона дали неожиданно обильные всходы. Причем в поколениях молодых людей, никогда лично не испытавших на себе «прелестей жизни» при Советском Союзе, но знакомых с ней только по ностальгической брехне опохмелившихся, оклемавшихся красных историков — баснописцев и штатных пропагандистов.

В результате теперь приходится иметь дело уже не с идеологией марксизма-ленинизма-сталинизма, а с мифологией — стихией в какой-то смысле неуязвимой, непобедимой и как бы бессмертной (как тот самый сказочный Кощей) ввиду её неуловимой и иррациональной мифологической природы. Парадокс заключается в том, что 35 лет назад полемика с тогдашними коммунистами была ещё возможна, поскольку до определённой степени могла опираться на знания, логику и нечто похожее на здравый смысл. Сегодня это уже невозможно. Раствор схватился и застыл. Нынешний неосоветизм из лабораторной пробирки и алхимической реторты — это уже ни в коей мере не идеология, а чистый мифологический экстракт, обращённый не к фактам и доводам разума, а к возбуждённым чувствам и психическим аффектам. Стоит только зайти в красные чаты или рискнуть, вопреки резонным гигиеническим соображениям, принять участие в обсуждении личности Сталина или, скажем, люто ненавидимого стихийными необольшевиками Солженицына, чтобы услышать этот «гимн коммунистической молодежи» и такой характерный аромат мысли неосоветского постчеловека.

Илья Рябцев

Ещё раз о смартфонном рабстве

О смартфонном рабстве я уже писал в июне 2025 года и чуть позже опубликовал у себя другую статью на эту тему. Всё, о чем предупреждали, оправдывается.

Но вот ещё, что хочу добавить. Общество стало управляемым, почти ручным. Судите сами.

Кажется, ещё совсем недавно был бум Whatsapp. Многие не хотели его устанавливать, но, в конце концов, начальство заставило.

Whatsapp заблокировали. Viber заблокировали. Все опрометью ринулись в Telegram, которую прозвали «телегой». «Телега», «Телега», все - в «Телегу»! Уж её-то точно не заблокируют.

Итак, заблокировали и Telegram.

Толпа ринулась в Max. Опрометью. Как всегда. Сказали «Макс» - значит, «Макс»! Всё, точка!

Сказали в 2020 году носить маски - стали носить маски.

Сказали в 2021 году вакцинироваться от коронавируса/ковида - побежали вакцинироваться. А так называемых «антиваксеров» хотели даже уничтожать в концлагерях.

И кто сейчас вспоминает о вакцинации и коронавирусе/ковиде?

Люди перестали думать. Полностью.

Теперь вот Max. Надолго ли?

Сталинская экономика — инструмент уничтожения России

В настоящее время широко распространён миф о так называемой «эффективной сталинской экономике»: ей приписывают такие достижения, как индустриализация и победа в Великой Отечественной войне, а затем восстановление после неё. Естественно, что повторная индустриализация, проведённая большевиками после устроенной ими же колоссальной разрухи – это некоторое достижение. Однако на самом деле это достижение – не что иное, как следствие преступления большевиков по разрушению России, которая перед революцией уже была индустриализированной сверхдержавой, первой в мире по темпам промышленного и экономического развития.

Научный взгляд на 1917 год

Духовное и интеллектуальное одичание, которое в России продолжается с 1917 г., является одним из самых тяжких наследий СССР. Это не только невежество и историческое беспамятство, из-за которого народ верит в самые лживые советские мифы, но и просто неспособность к научному мышлению как таковому, особенно в гуманитарной сфере. Из-за этого на массовом уровне распространено такое примитивное объяснение истории, которое находится почти на уровне имбецильности. Поэтому в наше время крайне полезно обращаться к наследию великих русских учёных. В частности, для научного понимания причин русской катастрофы 1917 г., которая привела к уничтожению лучшей части народа, а затем вымиранию оставшихся, особо ценен П. А. Сорокин (1889–1968), признанный во всём мире классик социологии ХХ века.

В детстве он был почти бродягой и вместе с отцом перебивался случайными заработками. Но потом-таки закончил университет и стал основателем 2 великих школ в социологии: сначала русской, а затем американской. Такое было возможно в царской России, где многие талантливые дети имели возможность бесплатно учиться, но уже было бы невозможно при Сталине, когда старшие классы школы стали платными.

Идеология мертвецов

Если верить социологам из «Левада-центра», 66% опрошенных сегодня, как и президент, сожалеют о распаде СССР. В 2017 году таких было 58%. Как видим, интеллектуальная, а главное – нравственная деградация общества налицо. Когда люди сожалеют о периоде геноцида русского народа, это означает, что они согласны и на новый геноцид. Правда, большинство этих «сожалеющих» сожалеют, в первую очередь, по причине своего невежества. Если бы они знали, чем на самом деле был СССР, а именно, проектом Запада по уничтожению России изнутри путём геноцида и деградации народа, они бы пришли в ужас и изменили своё мнение. Но для этих людей СССР – это символ «могущества», тешащий их гордыню и их жалкое, примитивное мировоззрение. Однако есть и такие (их, в целом, немного, но они самые крикливые), которые сожалеют по «идейным» соображениям.