Все познаётся в сравнении. Судьба Российских активов за границей: год 1914 и год 2022

Все помнят, как буквально сразу же после начала проведения Россией СВО, в конце февраля Евросоюз (ЕС) запретил любые операции, связанные с управлением резервами и активами Центрального банка России (ЦБ). Аналогичное решение относительно запрета организациям и гражданам на проведение операций с Центробанком, ФНБ и Минфином России принял и Минфин США.

Таким образом, в рамках этих односторонних запретительных санкций против Москвы, западные страны в общей сложности заблокировали около $300 млрд. золотовалютных резервов России или без малого почти половину от их общего объёма. Это был удар. Не смертельный, но довольно чувствительный. Вполне резонный вопрос: кто конкретно несёт ответственность за такую прискорбную стратегическую (не будем прибегать к обсценной лексике) непредусмотрительность и нерасторопность, продолжает оставаться открытым. По-видимому, в виду того, что на этот повисающий в воздухе вопрос попросту не существует ответа, поскольку и нет и самого понимания ответственности. А на нет, как известно, и суда нет.

Попытки краешком коснуться этой щекотливой темы выглядят, как бы по мягче выразиться, неуклюже. Так, уже в марте всё того же, 2022 года, Глава МИД России Сергей Лавров, выступая перед преподавателями и студентами своей alma mater МГИМО, таким образом прокомментировал заморозку резервов Центробанка РФ на Западе: «Когда резервы центрального банка [заморозили], вообще никто не мог подумать из тех, кто прогнозировал, какие санкции может Запад применить. Это просто воровство».

Возмущенный хотя и не вполне внятный комментарий нашего главного дипломата, всё-таки как-то проясняет ситуацию. Пусть и не вполне. Главное сообщение нашего вечно олимпийски невозмутимого министра состоит в том, что «никто не мог подумать из тех, кто прогнозировал». Забавно. И то, слава Богу! Но хотелось бы большей конкретики. Во-первых, кто именно эти безымянные «те»!? О, великий и могучий русский язык! Достаточно употребить эту фигуру речи с магическими словами вроде «никто» или «те» – и персональная ответственность полностью аннигилируется... Но Бог с ними, с «теми». Идём дальше. Другими словами, «те», кто всё-таки, по словам Лаврова, прогнозировал (то есть стратегически просчитывал последствия), тем не менее, не сумели-таки решить элементарную арифметическую задачку на уровне 2х2=4. И это поистине достойно, дабы не выражаться покрепче, удивления и разных неопределённых междометий.

Вот, скажем, среди моего окружения, людей, смею думать, неплохо образованных и бывалых в виду нашего почтенного возраста, НИКТО, начиная с осени 2013 года (начала 2 майдана), уже не сомневался, что будущая война – исключительно вопрос времени. Больше того, с момента, когда на границах с окраиной ещё в марте 2021 была сосредоточена по меньшей мере 200-тысячная российская военная группировка, стало ясно, что время уже пошло на недели и дни. Так же, с кристальной ясностью было понятно, как именно (вполне, кстати, для себя шаблонно) на наши активы будет реагировать коллективный Запад в ответ на военные действия со стороны России, какими бы оправданными и справедливыми они ни были. Ведь когда ещё выпадет такая удача: как бы легально (по установленным ими же правилам) прибрать к рукам крупные активы на сотни миллиардов долларов.

Итак, ещё раз: десятки тысяч, не меньше (чай, не теорема Пуанкаре и даже не бином Ньютона) таких же, как и я, простых русских людей довольно точно знали, ЧТО именно произойдёт, а «ТЕ, КТО ПРОГНОЗИРОВАЛ», нет. Что ж, как выражается молодёжь, тогда это стратегическое планирование «на уровне бога»!

В связи с этим возникает неизбежный вопрос: а свои ли места занимают «ТЕ» самые безымянные стратеги и вообще, какова их компетенция, если они попросту не в ладах с элементарным здравым смыслом?

Но, может быть, такого рода стратегическое головотяпство обычное дело во время войн и масштабных кризисов!? Мудрые люди утверждают, что сравнение – один из надёжных способов установления истины.

Воспользуемся эти советом и сравним. В июле 1914 года накануне Великой (Первой мировой) войны министр финансов Российской Империи Пётр Львович Барк в обстоятельствах куда более сложных (по техническим возможностям) в кратчайшие сроки, буквально на флажке (меньше чем за неделю, а не за несколько лет) умудрился спасти и вывести активы Империи из банков стран центральной оси, наших будущих противников.

Здесь самое место предоставить слово непосредственно Министру Финансов и кратко процитировать его речь на заседании Государственной Думы 26 июля 1914 года.

«[...] Позвольте мне ещё сообщить о тех последовательных мерах, которые приняло Министерство Финансов, начиная с 11 июля, т. е. с того дня, когда стал известен ультиматум Австрии, предъявленный Сербии. Этот ультиматум стал известен утром 11 июля; вечером того же дня чиновники Министерства Финансов выехали в Берлин для того, чтобы оттуда взять большое количество процентных бумаг, находившихся у берлинских корреспондентов. (Голоса: «браво!»; рукоплескания.) Этих бумаг было около 20 миллионов, и они были привезены в Петербург. Кроме того, был дан приказ немедленно переводить суммы Государственного казначейства и Государственного банка, которые находились в Берлине, в Россию, в Англию и во Францию. (Голоса: «браво!»; рукоплескания.) Все эти суммы были переведены, за исключением небольшого остатка Государственного банка, необходимого для платежей по текущим аккредитивам. Таким образом, когда была открыта война с Германией, сумм казны не было в Берлине. (Голоса: «браво!») рукоплескания.) Таких сумм было около 100 000 000 руб.»

(Государственная Дума. Созыв IV. Заседание 26 июля 1914 г. СПб., 1914. Стлб. 7-17.)

        Что тут сказать!? Где бузина, где Фивы!? Думается, это как раз тот самый случай, когда комментарии излишни.

Илья Рябцев

Размышления о судьбе русского народа

Над чем трудится нация – год за годом, век за веком? На что направлены основные усилия тысяч и миллионов людей? Разумеется, не на увеличение ВВП. Нация созидает свою культуру, в том числе государственную культуру, свою интеллектуальную, властную и хозяйственную элиту… А ещё – и это, может быть, самое главное – своих духовных водителей. В наших русских реалиях – своих святых.

И вот в начале ХХ века находится хитрый и ловкий самозванец, гениальный искуситель, который организует в России погром всего национального цивилизационного богатства страны. Всего того, что созидалось столетиями и практически невосполнимо. В последний момент, перед провалом в бездну безумия он поручает своему подручному палачу-изуверу собрать интеллектуальную элиту России, чтобы выпихнуть её за рубеж на т. н. «философском пароходе»…

Этот невиданный в истории демиургический эксперимент закончился полным провалом. Спустя 100 лет разорённая, опустошённая и ошельмованная нация бродит среди каменных и бронзовых изваяний своему самозванцу-разорителю и его героизированному подручному и вдобавок слушает лживые славословия в их адрес. При этом никак не может понять, почему у неё не всё ладится в жизни. Почему основные ресурсы страны прибрали к рукам, скажем мягко, не самые достойные люди. Которые выстроили шаткую систему под себя, под худших; систему, бездарно перемалывающую гигантские природные ресурсы и постоянно заметающую под ковёр кричащие национальные проблемы.

Что ж, манипулировать общественным сознанием в наше время и в нашем постсоветском пространстве – задача несложная. Русская культура как область взыскания смыслов разгромлена в ХХ веке. Незыблемое исчезло. Ему на смену в ходе перековки пришла космополитическая т. н. «массовая культура», в которой нет и не может быть ничего подлинного. Это зона манипуляции и профанации, сфера симулякров. Тут всё работает в нужную сторону. Да вот беда – человек! Как существо всё ещё живое, а главное – духовное, он время от времени остро чувствует всю фальшь, лукавство и низость своих наставников. Чувствует, что его банально развели, заморочили голову, цинично потрафили его самолюбию, мол, за тобой стоит страна-цивилизация… О которой на самом деле он давно забыл, отвернулся, изменив самому себе и своему призванию.

От всего этого русскому человеку время от времени становится неизъяснимо тошно. И – стыдно.

Феликс Разумовский

2-й Ленский расстрел. С большевистским размахом

Так называемый Ленский расстрел 1912 года до сих пор продолжает оставаться джокером в краплёной колоде неосоветских и леволиберальных пропагандистов. При помощи циничных манипуляций и передёргивания фактов вина за Ленскую трагедию переложена «с больной головы на здоровую», то есть с интриг хозяйствующих частных субъектов на российское правительство, а значит, и на самодержавие в целом. Ведь что на самом деле произошло в 1912 году в районе золотодобывающего предприятия города Бодайбо на притоке Лены? Если отбросить в сторону все словесные рюши, воланы и оборки, перед нами предстаёт тоскливая, до боли банальная и знакомая картина. Попросту говоря, имела место попытка российских левантийцев в лице барона, действительного статского советника А. Г. Гинцбурга (какие только титулы и регалии не купишь за деньги!) и его компаньонов-соплеменников, владевших 30% акций «Лензолота», отжать, то есть совершить рейдерский захват бизнеса у британских левантийцев в лице компании Lena Goldfields Ltd, обладавшей на тот момент контрольным пакетом в 66% акций «Ленского золотопромышленного товарищества».

Ко дню рождения узурпатора

«Ленинская банда полностью разорвала правовое преемство с исторической русской властью и от России отреклась. На месте уничтоженной России большевики создали своё собственное тоталитарное государство – СССР, которое всегда и демонстративно подчёркивало, что у него с «царской Россией» ничего общего нет. В СССР само сохранение подданства Российской Империи считалось государственным преступлением, и всякий русский с «царским» паспортом, настигнутый красной армией в Европе или Китае, подлежал аресту, высылке или разстрелу.

Авторы фантастических историй о преемственности СССР и России, о СССР как о продолжателе Великой России словно не видят, что этот «продолжатель» никогда, ни единого дня преемником России себя не признавал. Ибо если бы он это сделал, то пришлось бы всё наворованное в революцию вернуть прежним владельцам, а советскую власть признать узурпаторской. Они не видят, что создатели советской «империи» по законам Империи Российской являются преступниками. И все они, по слепоте и глупости, променяв Россию на Советский Союз, мнят себя «патриотами».

Этим всем одна судьба: «коготок увяз – всей птичке пропасть»: такова «власть тьмы». Духовной зоркости не хватило – ослепнет совсем. Ступил в болото – и не вылезет. Проглотил маленького «чертёнка» – проглотит и всего «дьявола»; и тогда «дьявол» проглотит его самого».

Иван Александрович Ильин

Классика жанра

«Никакой особой миссии у России нет и не было! Народ спасёт культура, не надо искать никакую национальную идею, это мираж. Культура — основа всех наших движений и успехов. Жизнь на национальной идее неизбежно приведёт сначала к ограничениям, а потом возникает нетерпимость к другой расе, к другому народу, к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведёт к террору. Нельзя добиваться возвращения вновь какой-либо единой идеологии, потому что единая идеология рано или поздно приведёт к фашизму».

Как вы думаете, кому принадлежат эти до зубной боли характерные и типичные слова? А принадлежат они не кому-нибудь, а крупнейшему, каноническому специалисту по всему русскому, апостолу российской интеллигенции, авторитету авторитетов (не путать с боссом всех боссов!) академику Дмитрию Лихачеву.

Дело даже не в том, что, несмотря на растиражированный и довольно агрессивно насаждавшийся либеральными СМИ образ «совести нации», академик при внимательном прочтении его биографии и собственных же воспоминаний оказывается фигурой, мягко говоря, неоднозначной. Не в этом дело. Главное — такой характерный, знакомый и неистребимый аромат мысли. Одновременно вкрадчивой и в то же время бесцеремонно ригористичной как истина в последней инстанции, тем более странной в устах такого будто бы плюралистичного и веротерпимого учёного. Как же, ей-Богу, корёжит всех этих крипто-левантийцев от одного только подозрения во вполне вегетарианском (по крайней мере здесь, сейчас и пока) русском национализме. Как умело подменяются понятия, «когда лёгким движением руки брюки превращаются, превращаются брюки... в элегантные шорты», пардон, большевистская монополия на идеологию превращается в «единую идеологию», как будто возможно существование более или менее устойчивой государственности в отсутствие социального консенсуса по поводу концепции, целей и форм организации общества (что, собственно, и является так не нравящейся академику «единой идеологией»). Как же беспокоит чуткого «всенародного интеллигента» одна только вероятность возрождения традиционной для русских тысячелетней национальной идеологии, то есть как раз того необходимого и решающего идейного ингредиента, который только и делает народ историческим и великим.

Илья Рябцев

Эмоциями - по исторической шизофрении

Бросили в Ленина тапком. От безысходности. Ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что не место разрушителю исторической России в историческом центре России. Но из года в год мы слышим: «Пусть лежит, не время выносить». И из года в год наши руководители вместе с православным людом возглашают «Христос Воскресе!». Странное дело, почитаем Христа распятого и воскресшего и одновременно создаём условия для продолжения почитания Его главного гонителя,  вдохновителя и организатора массовых убийств христолюбивых людей. Интересно, как это сочетается в головах и сердцах тех, кто не только называет себя православными, но и действительно молится в храме, исповедуется, причащается. И при всём этом «пусть пока лежит»?! А некоторые православные, знаю таких лично, и палача русского народа Джугашвили «ценят и уважают», одновременно почитая, по их словам, новомучеников российских. Думаю, врут, конечно, или самообманываются. Ничего о них не знают и знать не хотят.

Вот такие повороты в среде православных. Христос Воскресе, и благодатный огонь сошёл, но эта великая радость даётся нам для глубокого осмысления себя, вокруг себя, в нашей России, во всём мире. Через Христа, через Истину. В таком случае и руководители, и обычные люди будут видеть в своих сердцах и головах глубочайшую пропасть несовместимости почитания Христа и слуг дьявола. В этом случае молодые и эмоциональные могут бросить в мумию тапком, а вот ответственные и умудрённые как минимум удалят культ почитания мумии из самого сердца Руси и захоронят её. Раз Христос воскрес, то и живём, и действуем, исходя из этого непреложного, незыблемого факта.

Леонид Решетников

Стена

На пути нашего развития в ХХ веке была возведена стена. Мы упёрлись в неё в конце ХХ века. Мы упёрлись в неё теперь, во время войны. Стена сложена из заблуждений, стереотипов, страстей и пороков, заменивших собой пространство порушенной русской культуры. Именно так – свободное пространство обернулось непроницаемым объёмом, стеной.

Теперь два слова о том, как это всё случилось.

Пересмотрите картины художника Ивана Владимирова первых лет после катастрофы 1917 года. Какие маргинальные типы заполнили русскую жизнь, как они себя вели, точнее – что себе позволяли. Какую разнузданную вакханалию устроили строители «нового мира» под руководством партии нового типа. Прибавим к этому ещё и голод. Постоянный изматывающий голод, возникший в стране, взорванной политикой военного коммунизма…

Так день за днём разрушался привычный (традиционный!) уклад жизни всех слоёв русского общества. К началу 60-х годов, после оккупационного по сути правления «собирателя земли русской» («собирателем» он стал в откровениях деятелей военно-исторического общества) русская жизнь лежала в руинах. И жизнь, и культура, и мирочувствие. Достаточно перечитать очерк Александра Яшина «Вологодская свадьба» — это что касается исчезнувшего деревенского уклада. Или повесть Юрия Трифонова «Дом на набережной», в которой прописаны человеческая «скудость и теснота» социалистической Москвы.

«…Неужто вы отрицаете тот факт, что язык — явление классовое?» - демагогически вещает один из героев Трифонова, типичный персонаж той эпохи. Один из тех, кто «хватает, хапает, нажирается, благоустраивается» и одновременно, где надо, щеголяет цитатами из МарксаЛенина.

Вот с каким культурным багажом мы упёрлись в непробиваемую стену деградации. Герои эпохи попытались сначала смягчить (перестройка), а потом резко изменить (эпоха либеральных реформ) источники своего цитирования. Но во всех случаях это была пустая риторика, прикрывающая неизменные навыки: «хватать, хапать, нажираться, благоустраиваться». Никаких других навыков и профессиональных компетенций у воспитанного в недрах советской системы номенклатурного слоя не оказалось. Уголовные дела посаженных уже во время нынешней войны российских генералов об этом красноречиво свидетельствуют.

Описанная ситуация рождает тысячи проблем в самых разных сферах. Но проблемой № 1 остаётся возведённая в годы строительства нового мира непробиваемая стена беспамятства и утопических абстракций. Попытки украсить эту стену сочинениями прилепинско-прохановского круга – дело пустое и безнадёжное. Важна атмосфера живой культуры, культуры национальной, русской; важно своеобразие ментальности. Важна свободная жизнь, а не мёртвые цитаты на вавилонских чертогах.

Стена беспамятства похоронила тысячи русских самородков, о неё разбились миллионы судеб… Но она продолжает стоять – уродливое, безжизненное творение русского отщепенства.

Феликс Разумовский

Это было недавно, это было давно

Помню то время, когда доступ в интернет стоил дорого, и для того, чтобы проверить, например, не написал ли кто-нибудь и где-нибудь, пользовались интернетом на работе или в компьютерных клубах.

Потом появились модемы с доступом в интернет по времени. Они издавали весьма громкие звуки. Чтобы получить доступ в интернет, нужно было на почте купить карту, деньги с которой списывались по мере длительности использования интернета.

Как мы жили всё это время?!

А прошло-то без малого всего 30 лет...

Сейчас всю нужную информацию засовывают в какие-то «облака», доступ к которым зависит от наличия связи, и в случае её отсутствия бьют во все барабаны и кричат «караул». Разве нельзя хранить что-то нужное, например, на флэшке и ещё где-нибудь, чтобы не орать потом благим матом и не звонить в службу спасения?

О человеческих привычках и бюрократической тупости

Вообще, конечно, человеческая привычка пользоваться чем попроще привела к не вполне адекватным действиям бюрократов.
Что такое любой мессенджер, по сути? Это механизм раскрутки (т. е. тиражирования) того, что опубликовано на других ресурсах, каких-либо больших материалов. Но народ превратил механизм раскрутки в средство тупого обмена эмоциями и в источник сиюминутной информации, живущей максимум сутки, а то и несколько часов, если не меньше. А бюрократам надо же как-то реагировать для формальных отчётов и оправдания получения жалования из государственной казны.

Ну, запретили Viber, Whatsapp и Telegram. И что? Какой цели добились? Снижения так называемой киберпреступности на 30%? Люди всё равно предпочитают обходить запреты, платить за VPN, лишь бы не расставаться с привычками. Жулики уже вовсю используют Max, куда власть загоняет людей под самыми идиотскими предлогами.

Дальше какие действия будут? Как в песне В. С. Высоцкого, «и сказал главврач Маргулис, телевизер запретить!»?

Когда разговариваю с людьми, предлагающими те или иные услуги, и доходит дело до обмена контактными данными, предлагаю прислать подробную информацию вместо Whatsapp и Telegram по электронной почте, но чувствую ступор и зависание мозгового компьютера у собеседника - программа сбивается.

В общем, всё как всегда. Вместо устранения причин и осмысленных действий - борьба со следствиями и тупое желание выслужиться по схеме лжепандемии 2020-2021 годов.

Реинкарнация большевизма

Публицисты и писатели консервативного лагеря с единодушной тревогой и понятной обеспокоенностью указывают на очевидные признаки ползучей ресоветизации, сопровождающейся возрождением культа «всесильного» Сталина. Нынешняя попытка красного реванша имеет как субъективные, так и объективные причины. С субъективными причинами всё более или менее ясно. Многие пофамильно знают тех, кто именно продвигает у нас эту траченною молью, но крайне токсичную идеологию. Многие также догадываются, какие «дружественные» страны и какие организации заинтересованы в реанимации смертельно опасного и разрушительного для России нарратива. Сложнее дело обстоит с причинами глубинными, объективными. Причинами, которые ошибочно, не без последствий недооценивались раньше и всё ещё продолжают недооцениваться.

В начале 90-х на волне эйфории, вызванной крушением коммунистического монстра, многим казалось, что большевизм и сталинизм навсегда похоронены под тоталитарными руинами. Тогда, в начале 90-х, имелся редкий исторический шанс добить коммунистическую гадину, дать четкую юридическую оценку деяниями этой преступной организации, принять законы о люстрациях, ввести запрет на профессию функционерам, активистам и видным членам КПСС. Но благоприятный момент был легкомысленно упущен. Упавшие на непрополотую почву зубы красного дракона дали неожиданно обильные всходы. Причем в поколениях молодых людей, никогда лично не испытавших на себе «прелестей жизни» при Советском Союзе, но знакомых с ней только по ностальгической брехне опохмелившихся, оклемавшихся красных историков — баснописцев и штатных пропагандистов.

В результате теперь приходится иметь дело уже не с идеологией марксизма-ленинизма-сталинизма, а с мифологией — стихией в какой-то смысле неуязвимой, непобедимой и как бы бессмертной (как тот самый сказочный Кощей) ввиду её неуловимой и иррациональной мифологической природы. Парадокс заключается в том, что 35 лет назад полемика с тогдашними коммунистами была ещё возможна, поскольку до определённой степени могла опираться на знания, логику и нечто похожее на здравый смысл. Сегодня это уже невозможно. Раствор схватился и застыл. Нынешний неосоветизм из лабораторной пробирки и алхимической реторты — это уже ни в коей мере не идеология, а чистый мифологический экстракт, обращённый не к фактам и доводам разума, а к возбуждённым чувствам и психическим аффектам. Стоит только зайти в красные чаты или рискнуть, вопреки резонным гигиеническим соображениям, принять участие в обсуждении личности Сталина или, скажем, люто ненавидимого стихийными необольшевиками Солженицына, чтобы услышать этот «гимн коммунистической молодежи» и такой характерный аромат мысли неосоветского постчеловека.

Илья Рябцев

Ещё раз о смартфонном рабстве

О смартфонном рабстве я уже писал в июне 2025 года и чуть позже опубликовал у себя другую статью на эту тему. Всё, о чем предупреждали, оправдывается.

Но вот ещё, что хочу добавить. Общество стало управляемым, почти ручным. Судите сами.

Кажется, ещё совсем недавно был бум Whatsapp. Многие не хотели его устанавливать, но, в конце концов, начальство заставило.

Whatsapp заблокировали. Viber заблокировали. Все опрометью ринулись в Telegram, которую прозвали «телегой». «Телега», «Телега», все - в «Телегу»! Уж её-то точно не заблокируют.

Итак, заблокировали и Telegram.

Толпа ринулась в Max. Опрометью. Как всегда. Сказали «Макс» - значит, «Макс»! Всё, точка!

Сказали в 2020 году носить маски - стали носить маски.

Сказали в 2021 году вакцинироваться от коронавируса/ковида - побежали вакцинироваться. А так называемых «антиваксеров» хотели даже уничтожать в концлагерях.

И кто сейчас вспоминает о вакцинации и коронавирусе/ковиде?

Люди перестали думать. Полностью.

Теперь вот Max. Надолго ли?

Сталинская экономика — инструмент уничтожения России

В настоящее время широко распространён миф о так называемой «эффективной сталинской экономике»: ей приписывают такие достижения, как индустриализация и победа в Великой Отечественной войне, а затем восстановление после неё. Естественно, что повторная индустриализация, проведённая большевиками после устроенной ими же колоссальной разрухи – это некоторое достижение. Однако на самом деле это достижение – не что иное, как следствие преступления большевиков по разрушению России, которая перед революцией уже была индустриализированной сверхдержавой, первой в мире по темпам промышленного и экономического развития.

Научный взгляд на 1917 год

Духовное и интеллектуальное одичание, которое в России продолжается с 1917 г., является одним из самых тяжких наследий СССР. Это не только невежество и историческое беспамятство, из-за которого народ верит в самые лживые советские мифы, но и просто неспособность к научному мышлению как таковому, особенно в гуманитарной сфере. Из-за этого на массовом уровне распространено такое примитивное объяснение истории, которое находится почти на уровне имбецильности. Поэтому в наше время крайне полезно обращаться к наследию великих русских учёных. В частности, для научного понимания причин русской катастрофы 1917 г., которая привела к уничтожению лучшей части народа, а затем вымиранию оставшихся, особо ценен П. А. Сорокин (1889–1968), признанный во всём мире классик социологии ХХ века.

В детстве он был почти бродягой и вместе с отцом перебивался случайными заработками. Но потом-таки закончил университет и стал основателем 2 великих школ в социологии: сначала русской, а затем американской. Такое было возможно в царской России, где многие талантливые дети имели возможность бесплатно учиться, но уже было бы невозможно при Сталине, когда старшие классы школы стали платными.

Идеология мертвецов

Если верить социологам из «Левада-центра», 66% опрошенных сегодня, как и президент, сожалеют о распаде СССР. В 2017 году таких было 58%. Как видим, интеллектуальная, а главное – нравственная деградация общества налицо. Когда люди сожалеют о периоде геноцида русского народа, это означает, что они согласны и на новый геноцид. Правда, большинство этих «сожалеющих» сожалеют, в первую очередь, по причине своего невежества. Если бы они знали, чем на самом деле был СССР, а именно, проектом Запада по уничтожению России изнутри путём геноцида и деградации народа, они бы пришли в ужас и изменили своё мнение. Но для этих людей СССР – это символ «могущества», тешащий их гордыню и их жалкое, примитивное мировоззрение. Однако есть и такие (их, в целом, немного, но они самые крикливые), которые сожалеют по «идейным» соображениям.

Цифровой век и распад смыслов

«Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Так было сотни и тысячи лет. Но на наших глазах цивилизация слова грубо вытесняется цивилизацией цифры с её неотразимо простым двоичным кодом. Только ноль и единичка. Только чёрное и белое. Всё нарастающий, заливающий нас мир бинарных оппозиций. И как следствие, неизбежное под этим обвалом упрощение и оскудение мысли и живого чувства. Не говоря уж о невесёлых перспективах внедрения ИИ и достижения в этой «перспективной» области точки сингулярности или, по-другому, предела влияния людей на вызванную ими из бездны нетварную сущность - искусственный интеллект...

Знаменитый в недавнем прошлом французский философ, социолог, культуролог, публицист Жак Бодрийяр заметил: «Информация разлагает смысл, разлагает социальное, превращает их в некую туманность, обречённую вовсе не на рост нового, а наоборот, на тотальную энтропию. Таким образом, средства массовой информации — это движители не социализации, а как раз наоборот, имплозии социального в массах». А мы ещё удивляемся неправдоподобным глупостям и дикой нравственной невменяемости, постоянно теперь звучащей из уст мировых лидеров. Время конвенционального согласия и соблюдения приличий осталось в прошлом. И его уже не вернуть. А ведь раньше слово воспитывало и учило мышлению, дисциплинировало, помогало соотносить себя с Абсолютом, которого всё меньше и меньше теперь в сознании людей. Да что там, почти уже вовсе не стало. Другое дело — цифра. Она ничему не учит. Она принимает нас такими, какие мы есть, лишь подчиняет и заставляет служить фировому потоку, всё с большей скоростью устремляющегося в чёрную воронку неуправляемого самовоспроизводящегося хаоса. И, кажется, нет никакого выхода из этой дьявольской карусели...

Есть у меня знакомый, известный в конце 80-х и в 90-е художник. Работы его висят в собраниях крупнейших западных музеев: Метрополитена, Прадо, национального центра искусства Жоржа Помпиду... В свои «тучные» годы жил он, как и подобает преуспевающему художнику, с размахом, широтой и удалью (то есть натурально одолеваемый «русской болезнью»). Жил, не тужил, пока не посетил его во внезапной смертельной болезни Господь, поставив к самому краю бездны... Бог, однако, был милостив и отложил неизбежное, которое, надо сказать, висело на волоске. Художник, как человек творческий и сообразительный, всё понял правильно. Оставил прежних наперстников и всю прежнюю жизнь, включая «русскую болезнь», и на несколько лет уехал жить, восстанавливать здоровье в Оптину, подвизаясь при обители в возможных по его критически ослабшему здоровью трудах, в том числе и по своей живописной части. Что дальше? Дальше он через несколько лет вернулся в Белокаменную, снял скромную мастерскую в центре столицы, по выработанной в монастыре привычке каждодневно посещая храм Божий. Жизнь его теперь на редкость проста и, я бы даже сказал, однообразна: молитвенное правило, посещение храма, чтение святых отцов и никакой светской литературы, иного прочего информационного шума, новостного потока и житейских страстей. Как настоящий художник, он продолжает заниматься своим ремеслом, пишет небольшие картины, изготавливает мозаичные композиции, пользующиеся довольно большим и стабильным спросом, хотя на миниатюрах и мозаиках этих изображены одни только  бестелесные ангелы и разного рода прихотливые раритетные и традиционные кресты.

Спросите, к чему я рассказал эту историю? Я и сам не знаю. Знаю только, что художник этот теперь, не в пример гоголевскому, совершенно счастлив. И я даже немного завидую ему...

Илья Рябцев

Токсичный миф о социальной справедливости

Миф о социальной справедливости остаётся и, похоже, долго ещё будет оставаться главным и универсальным джокером в краплёной колоде всевозможных самозванных борцов за «народное счастье», какую бы новую идеологическую личину, созвучную переменчивому духу времени, они на себя ни примеряли. Именно миф о социальной справедливости является испытанным, самым надёжным запалом бывших и будущих смут, майданов, всех кровавых и «бархатных» революций. Это то общедоступное сивушное пойло, которым всякий раз до одурения опивается человек толпы перед тем, как приняться самозабвенно крушить основы вдруг ставшего «несправедливым» окружающего мира. И дело даже не в том, что понятие справедливости исключительно субъективно и зависит от большого числа факторов: способностей, образования, воспитания, социальной среды, психологических особенностей и многого прочего. Дело в том, что «социальной справедливости», одинаково удовлетворяющей всех, попросту не существует. Это всего лишь фигура речи, похмельный бред и пропагандистская галлюцинация. Единственно возможная социальная справедливость заключается в обеспечении равных возможностей в реализации дарований (способностей), отпущенных нам Богом. Однако дарования эти в нас совершенно различны и неодинаковы во всех отношениях. И в этом смысле люди, безусловно, неравны. Один бежит стометровку за 10 секунд, другой — за 14, один решает дифференциальные уравнения с переменными коэффициентами, другой едва способен запомнить таблицу умножения, один любит Adagio 23 фортепианного концерта Моцарта, другой — холодец с хреном. И единственно возможной «социальной несправедливостью» было бы противоестественное уравнение и тех и других в итоговом результате. Проблема в том, что древняя как мир басня о мнимой «социальной справедливости» большинством обывателей воспринимается исключительно в шариковском смысле: «всё поделить», что чаще всего понимается на редкость просто: «Поделитесь со мной тем, что есть у вас, но не претендуйте на то, что есть у меня!»

Пробуждение именно этой маргинальной психологии классовой и социальной зависти с последующей тщетной попыткой контроля и направления её разрушительной стихии в нужное русло и есть главная задача революционеров всех времён и народов, в действительности заботящихся не столько о так называемой справедливости, сколько о возможности реализовать свои тёмные и небескорыстные инстинкты в мутной воде вызванного ими хаоса.

В конечном итоге, оживление токсичного мифа о «социальной справедливости» и есть эпистемологическое ядро, сверхзадача современных коммунистов и неосоветчиков типа зюгановаприлепинапроханова, беспардонно спекулирующих на этой незамысловатой «старой песне о главном».

Илья Рябцев