Реинкарнация большевизма

Публицисты и писатели консервативного лагеря с единодушной тревогой и понятной обеспокоенностью указывают на очевидные признаки ползучей ресоветизации, сопровождающейся возрождением культа «всесильного» Сталина. Нынешняя попытка красного реванша имеет как субъективные, так и объективные причины. С субъективными причинами всё более или менее ясно. Многие пофамильно знают тех, кто именно продвигает у нас эту траченною молью, но крайне токсичную идеологию. Многие также догадываются, какие «дружественные» страны и какие организации заинтересованы в реанимации смертельно опасного и разрушительного для России нарратива. Сложнее дело обстоит с причинами глубинными, объективными. Причинами, которые ошибочно, не без последствий недооценивались раньше и всё ещё продолжают недооцениваться.

В начале 90-х на волне эйфории, вызванной крушением коммунистического монстра, многим казалось, что большевизм и сталинизм навсегда похоронены под тоталитарными руинами. Тогда, в начале 90-х, имелся редкий исторический шанс добить коммунистическую гадину, дать четкую юридическую оценку деяниями этой преступной организации, принять законы о люстрациях, ввести запрет на профессию функционерам, активистам и видным членам КПСС. Но благоприятный момент был легкомысленно упущен. Упавшие на непрополотую почву зубы красного дракона дали неожиданно обильные всходы. Причем в поколениях молодых людей, никогда лично не испытавших на себе «прелестей жизни» при Советском Союзе, но знакомых с ней только по ностальгической брехне опохмелившихся, оклемавшихся красных историков — баснописцев и штатных пропагандистов.

В результате теперь приходится иметь дело уже не с идеологией марксизма-ленинизма-сталинизма, а с мифологией — стихией в какой-то смысле неуязвимой, непобедимой и как бы бессмертной (как тот самый сказочный Кощей) ввиду её неуловимой и иррациональной мифологической природы. Парадокс заключается в том, что 35 лет назад полемика с тогдашними коммунистами была ещё возможна, поскольку до определённой степени могла опираться на знания, логику и нечто похожее на здравый смысл. Сегодня это уже невозможно. Раствор схватился и застыл. Нынешний неосоветизм из лабораторной пробирки и алхимической реторты — это уже ни в коей мере не идеология, а чистый мифологический экстракт, обращённый не к фактам и доводам разума, а к возбуждённым чувствам и психическим аффектам. Стоит только зайти в красные чаты или рискнуть, вопреки резонным гигиеническим соображениям, принять участие в обсуждении личности Сталина или, скажем, люто ненавидимого стихийными необольшевиками Солженицына, чтобы услышать этот «гимн коммунистической молодежи» и такой характерный аромат мысли неосоветского постчеловека.

Илья Рябцев