2-й Ленский расстрел. С большевистским размахом

Так называемый Ленский расстрел 1912 года до сих пор продолжает оставаться джокером в краплёной колоде неосоветских и леволиберальных пропагандистов. При помощи циничных манипуляций и передёргивания фактов вина за Ленскую трагедию переложена «с больной головы на здоровую», то есть с интриг хозяйствующих частных субъектов на российское правительство, а значит, и на самодержавие в целом. Ведь что на самом деле произошло в 1912 году в районе золотодобывающего предприятия города Бодайбо на притоке Лены? Если отбросить в сторону все словесные рюши, воланы и оборки, перед нами предстаёт тоскливая, до боли банальная и знакомая картина. Попросту говоря, имела место попытка российских левантийцев в лице барона, действительного статского советника А. Г. Гинцбурга (какие только титулы и регалии не купишь за деньги!) и его компаньонов-соплеменников, владевших 30% акций «Лензолота», отжать, то есть совершить рейдерский захват бизнеса у британских левантийцев в лице компании Lena Goldfields Ltd, обладавшей на тот момент контрольным пакетом в 66% акций «Ленского золотопромышленного товарищества».

Ко дню рождения узурпатора

«Ленинская банда полностью разорвала правовое преемство с исторической русской властью и от России отреклась. На месте уничтоженной России большевики создали своё собственное тоталитарное государство – СССР, которое всегда и демонстративно подчёркивало, что у него с «царской Россией» ничего общего нет. В СССР само сохранение подданства Российской Империи считалось государственным преступлением, и всякий русский с «царским» паспортом, настигнутый красной армией в Европе или Китае, подлежал аресту, высылке или разстрелу.

Авторы фантастических историй о преемственности СССР и России, о СССР как о продолжателе Великой России словно не видят, что этот «продолжатель» никогда, ни единого дня преемником России себя не признавал. Ибо если бы он это сделал, то пришлось бы всё наворованное в революцию вернуть прежним владельцам, а советскую власть признать узурпаторской. Они не видят, что создатели советской «империи» по законам Империи Российской являются преступниками. И все они, по слепоте и глупости, променяв Россию на Советский Союз, мнят себя «патриотами».

Этим всем одна судьба: «коготок увяз – всей птичке пропасть»: такова «власть тьмы». Духовной зоркости не хватило – ослепнет совсем. Ступил в болото – и не вылезет. Проглотил маленького «чертёнка» – проглотит и всего «дьявола»; и тогда «дьявол» проглотит его самого».

Иван Александрович Ильин

Классика жанра

«Никакой особой миссии у России нет и не было! Народ спасёт культура, не надо искать никакую национальную идею, это мираж. Культура — основа всех наших движений и успехов. Жизнь на национальной идее неизбежно приведёт сначала к ограничениям, а потом возникает нетерпимость к другой расе, к другому народу, к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведёт к террору. Нельзя добиваться возвращения вновь какой-либо единой идеологии, потому что единая идеология рано или поздно приведёт к фашизму».

Как вы думаете, кому принадлежат эти до зубной боли характерные и типичные слова? А принадлежат они не кому-нибудь, а крупнейшему, каноническому специалисту по всему русскому, апостолу российской интеллигенции, авторитету авторитетов (не путать с боссом всех боссов!) академику Дмитрию Лихачеву.

Дело даже не в том, что, несмотря на растиражированный и довольно агрессивно насаждавшийся либеральными СМИ образ «совести нации», академик при внимательном прочтении его биографии и собственных же воспоминаний оказывается фигурой, мягко говоря, неоднозначной. Не в этом дело. Главное — такой характерный, знакомый и неистребимый аромат мысли. Одновременно вкрадчивой и в то же время бесцеремонно ригористичной как истина в последней инстанции, тем более странной в устах такого будто бы плюралистичного и веротерпимого учёного. Как же, ей-Богу, корёжит всех этих крипто-левантийцев от одного только подозрения во вполне вегетарианском (по крайней мере здесь, сейчас и пока) русском национализме. Как умело подменяются понятия, «когда лёгким движением руки брюки превращаются, превращаются брюки... в элегантные шорты», пардон, большевистская монополия на идеологию превращается в «единую идеологию», как будто возможно существование более или менее устойчивой государственности в отсутствие социального консенсуса по поводу концепции, целей и форм организации общества (что, собственно, и является так не нравящейся академику «единой идеологией»). Как же беспокоит чуткого «всенародного интеллигента» одна только вероятность возрождения традиционной для русских тысячелетней национальной идеологии, то есть как раз того необходимого и решающего идейного ингредиента, который только и делает народ историческим и великим.

Илья Рябцев

Эмоциями - по исторической шизофрении

Бросили в Ленина тапком. От безысходности. Ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что не место разрушителю исторической России в историческом центре России. Но из года в год мы слышим: «Пусть лежит, не время выносить». И из года в год наши руководители вместе с православным людом возглашают «Христос Воскресе!». Странное дело, почитаем Христа распятого и воскресшего и одновременно создаём условия для продолжения почитания Его главного гонителя,  вдохновителя и организатора массовых убийств христолюбивых людей. Интересно, как это сочетается в головах и сердцах тех, кто не только называет себя православными, но и действительно молится в храме, исповедуется, причащается. И при всём этом «пусть пока лежит»?! А некоторые православные, знаю таких лично, и палача русского народа Джугашвили «ценят и уважают», одновременно почитая, по их словам, новомучеников российских. Думаю, врут, конечно, или самообманываются. Ничего о них не знают и знать не хотят.

Вот такие повороты в среде православных. Христос Воскресе, и благодатный огонь сошёл, но эта великая радость даётся нам для глубокого осмысления себя, вокруг себя, в нашей России, во всём мире. Через Христа, через Истину. В таком случае и руководители, и обычные люди будут видеть в своих сердцах и головах глубочайшую пропасть несовместимости почитания Христа и слуг дьявола. В этом случае молодые и эмоциональные могут бросить в мумию тапком, а вот ответственные и умудрённые как минимум удалят культ почитания мумии из самого сердца Руси и захоронят её. Раз Христос воскрес, то и живём, и действуем, исходя из этого непреложного, незыблемого факта.

Леонид Решетников

Стена

На пути нашего развития в ХХ веке была возведена стена. Мы упёрлись в неё в конце ХХ века. Мы упёрлись в неё теперь, во время войны. Стена сложена из заблуждений, стереотипов, страстей и пороков, заменивших собой пространство порушенной русской культуры. Именно так – свободное пространство обернулось непроницаемым объёмом, стеной.

Теперь два слова о том, как это всё случилось.

Пересмотрите картины художника Ивана Владимирова первых лет после катастрофы 1917 года. Какие маргинальные типы заполнили русскую жизнь, как они себя вели, точнее – что себе позволяли. Какую разнузданную вакханалию устроили строители «нового мира» под руководством партии нового типа. Прибавим к этому ещё и голод. Постоянный изматывающий голод, возникший в стране, взорванной политикой военного коммунизма…

Так день за днём разрушался привычный (традиционный!) уклад жизни всех слоёв русского общества. К началу 60-х годов, после оккупационного по сути правления «собирателя земли русской» («собирателем» он стал в откровениях деятелей военно-исторического общества) русская жизнь лежала в руинах. И жизнь, и культура, и мирочувствие. Достаточно перечитать очерк Александра Яшина «Вологодская свадьба» — это что касается исчезнувшего деревенского уклада. Или повесть Юрия Трифонова «Дом на набережной», в которой прописаны человеческая «скудость и теснота» социалистической Москвы.

«…Неужто вы отрицаете тот факт, что язык — явление классовое?» - демагогически вещает один из героев Трифонова, типичный персонаж той эпохи. Один из тех, кто «хватает, хапает, нажирается, благоустраивается» и одновременно, где надо, щеголяет цитатами из МарксаЛенина.

Вот с каким культурным багажом мы упёрлись в непробиваемую стену деградации. Герои эпохи попытались сначала смягчить (перестройка), а потом резко изменить (эпоха либеральных реформ) источники своего цитирования. Но во всех случаях это была пустая риторика, прикрывающая неизменные навыки: «хватать, хапать, нажираться, благоустраиваться». Никаких других навыков и профессиональных компетенций у воспитанного в недрах советской системы номенклатурного слоя не оказалось. Уголовные дела посаженных уже во время нынешней войны российских генералов об этом красноречиво свидетельствуют.

Описанная ситуация рождает тысячи проблем в самых разных сферах. Но проблемой № 1 остаётся возведённая в годы строительства нового мира непробиваемая стена беспамятства и утопических абстракций. Попытки украсить эту стену сочинениями прилепинско-прохановского круга – дело пустое и безнадёжное. Важна атмосфера живой культуры, культуры национальной, русской; важно своеобразие ментальности. Важна свободная жизнь, а не мёртвые цитаты на вавилонских чертогах.

Стена беспамятства похоронила тысячи русских самородков, о неё разбились миллионы судеб… Но она продолжает стоять – уродливое, безжизненное творение русского отщепенства.

Феликс Разумовский

Это было недавно, это было давно

Помню то время, когда доступ в интернет стоил дорого, и для того, чтобы проверить, например, не написал ли кто-нибудь и где-нибудь, пользовались интернетом на работе или в компьютерных клубах.

Потом появились модемы с доступом в интернет по времени. Они издавали весьма громкие звуки. Чтобы получить доступ в интернет, нужно было на почте купить карту, деньги с которой списывались по мере длительности использования интернета.

Как мы жили всё это время?!

А прошло-то без малого всего 30 лет...

Сейчас всю нужную информацию засовывают в какие-то «облака», доступ к которым зависит от наличия связи, и в случае её отсутствия бьют во все барабаны и кричат «караул». Разве нельзя хранить что-то нужное, например, на флэшке и ещё где-нибудь, чтобы не орать потом благим матом и не звонить в службу спасения?