В ХХ веке большевизм привёл наш народ к
самоистреблению, демографической и духовной катастрофе. Доктрина и практика
партии Ленина-Сталина унесли миллионы человеческих жизней. Речь идёт не об
«антисоветской пропаганде», не о создании нового мифа, а о признании
бесспорного исторического факта в год 100-летия Октябрьского переворота.
Захват власти ленинской партией ради
осуществления коммунистической утопии в мировом масштабе положил начало
национальной трагедии России несравнимой ни с одним иноземным нашествием. Полёт
в космос, всеобщее среднее образование, кинематограф и балет, бесплатные
медицина и учёба молодёжи в высших учебных заведениях, пионерские лагеря и
организация детского досуга, фиктивное имущественное равенство,
индустриализация и атомная энергетика, международное влияние и сталинская
державность — меркнут при честном обсуждении вопроса о цене советских
достижений.
Главным итогом существования большевистской
власти стали чудовищные людские потери. Наглядно это выразилось в
раскрестьянивании огромной страны и деградации русской деревни, чьё пьяное
бессилие стало очевидным к концу 1970-х годов.
Александр Солженицын справедливо заявил, что
Россия проиграла ХХ век. Невосполнима утрата обществом огромных человеческих
ресурсов: интеллектуальных, творческих и хозяйственных.
I. Общие потери погибшими в годы гражданской
войны (1917–1920), в первую очередь, в результате ухудшения общих условий жизни
под влиянием ленинских экспериментов, составили не менее 7,5 млн. человек. В
эту же цифру включены жертвы террора, вооружённой борьбы и бандитизма.
Некоторые специалисты называли и более высокие оценки, исходя из разницы в
численности населения на 1917 и 1920-1922 годы.
Дискуссия об их уточнении продолжается.
II. Голод 1921-22 годов стал не только результатом
климатической засухи в Поволжье, но и прямым следствием крушения отечественного
сельского хозяйства раздавленного политикой «военного коммунизма». Запрет
«буржуйской» торговли, в соответствии с марксистской теорией, ограбление
деревни ленинскими продотрядами, уничтожение свободного предпринимательства
привело к сокращению посевных площадей и разрушению продовольственной
безопасности России. Голод был и в царской России, но показатели голодной
смертности в ленинском государстве выглядели аномальными. При Александре III в
1891-1892 годах от голода и сопутствовавшей ему холеры погибли примерно 375
тыс. человек. От голода 1921-22 годов по оценкам специалистов-демографов
Российской Академии наук (РАН) — более 4,5 млн.
При этом Ленин даже при введении новой
экономической политики, способствовавшей оживлению замученной страны, не
собирался осуждать практику «военного коммунизма». Выступая на IX съезде
Советов в декабре 1921 года, вождь коммунистов заявил, что опыт, приобретённый
партией в 1918-1920 годах, «был великолепен, высок, величественен, имел
всемирное значение».
III. Политика Ленина-Сталина предполагала
неустанную борьбу с реальными противниками большевистской власти и вымышленными
«врагами народа», на которых сваливали ответственность за тяготы и нищету жизни
в социалистическом государстве. Истреблению подлежали не только те, кто в любой
форме сопротивлялся коммунистической партии, но и те, кто мог бы стать её
потенциальным противником в будущем.
Подлинная катастрофа постигла Православную
Российскую Церковь.
К 1917 году в России насчитывались 146 тыс.
православных священнослужителей и монашествующих, действовали почти 56 тыс.
приходов, более 67 тыс. церквей и часовен. В 1917-1939 годах из 146 тыс.
священнослужителей и монашествующих большевики уничтожили более 120 тыс., в
абсолютном большинстве — в 1930-е годы при Сталине. К осени 1939 года в
Советском Союзе оставались действующими лишь от 150 до 300 православных
приходов и не более 350 храмов. К 1941 году общее количество священников и
диаконов, находившихся на свободе, составляло всего лишь 6 376 человек, живших
преимущественно в западных областях, присоединённых к СССР в 1939-1940 годах. В
РСФСР церковная жизнь практически умерла, и за первые 23 года советской власти
большевикам — при равнодушии огромного большинства православного, по крещению,
населения — удалось почти полностью уничтожить самую крупную поместную
Православную Церковь в мире.
В царской России применялась смертная казнь.
Однако в Российской империи за 37 лет (1875-1912) по всем составам, включая
тяжкие уголовные преступления, а также приговоры военно-полевых и
военно-окружных судов, были казнены не более 6 000 человек (в среднем – 162 казни
в год).
В СССР за 30 лет (период 1923–1953) только по
политическим мотивам большевики расстреляли более 750 000 человек (в среднем – более
25 тыс. казней в год по политическим обвинениям). Наибольшее количество
расстрелов «врагов народа» (более 680 000, преимущественно крестьян и
колхозников) состоялось во время «ежовщины» (1937-1938). Настоящие данные
приведены в официальных документах МВД СССР 1953 года. Есть основания полагать,
что сведения МВД занижены, особенно по расстрелам начала 1930-х годов в период
коллективизации, но другой статистики в распоряжении исследователей пока нет.
Цифры расстрелянных по уголовным преступлениям за 1923-1953 годы неизвестны.
Проблема заключалась в том, что террор органов
ОГПУ-НКВД не приводил к ликвидации потенциальных «врагов народа». К марту 1941
года на учёте «антисоветских элементов» в органах госбезопасности СССР
продолжали числиться более 1,2 млн. человек.
IV. Сталинская коллективизация первой половины
1930-х годов стала народной бедой. Принудительная колхозная система была
неэффективна, малопроизводительна и разрушительна по своим последствиями для
деревни. Оплата тяжёлого физического труда по «трудодням» зачастую носила
фиктивный или символический характер. Но зато колхозы позволили коммунистической
партии удержать политическую власть и сохранить господствующее положение в
стране, в которой большинство населения в 1930-е годы составляли закрепощённые
хлеборобы.
Большевики раскулачили примерно 1 миллион
крестьянских хозяйств (5–6 млн. человек), а за 10 предвоенных лет высылкам из
родных мест подверглись около 4 миллионов человек. За период с 1930 по 1940
годы в пути на этапах «кулацкой ссылки» и в отдалённых местах спецпосёлков —
непригодных для человеческой жизни — от лишений, мороза, голода, болезней и
произвола охраны, в побегах погибли не менее миллиона раскулаченных крестьян и
членов их семей.
V. В ответ на коллективизацию и раскулачивание
деревня ответила власти отчаянным сопротивлением и саботажем колхозного
строительства. Чтобы сломать сопротивление, Сталин и члены Политбюро ЦК ВКП(б)
в конце 1932 года санкционировали проведение тотальных хлебозаготовок. На
Украине, Средней и Нижней Волге, Дону и Кубани, в Западной Сибири советский и
партийный актив выметал хлеб «под метёлку». Жестоко пострадали
кочевники-скотоводы Казахстана.
В результате сталинской политики зимой 1933 года
в перечисленных регионах СССР начался искусственный мор: без войн, засухи и
стихийных бедствий в стране голодали 25-30 млн. человек. При этом Голодомор
фактически стал государственной тайной.
22 января 1933 года Сталин подписал директиву,
запрещавшую выезд населения из поражённых голодом районов. По его заявлению,
стихийную крестьянскую миграцию организовали эсеры и польские агенты для
ведения антиколхозной и антисоветской агитации. В итоге, мучительной смертью от
голода погибли не менее 6,5 млн. человек. Государственная Дума РФ официально
признала гибель «около 7 миллионов человек» лишь в 2008 году.
VI. В царской России смертность заключённых в
местах лишения свободы за 30 лет — с 1885 по 1915 годы — составила 126 000
человек. При этом в силу технического прогресса, совершенствования медицины и
общественных усилий предполагалось, что в перспективе смертность заключённых
должна снижаться, а режим содержания становиться мягче. Однако на следствии,
этапах, в тюрьмах, колониях и лагерях СССР за 30 лет — с 1923 по 1953 годы — погибли
не менее 1,7 млн. человек, если исходить из официальной статистики ГУЛАГа. В неё
не включались, например, так называемые «сактированные» заключённые, то есть
списанные по акту. Администрация разных лагерей, чтобы не портить итоговые
показатели, практиковала освобождение заключённых-доходяг, которые умирали
прямо за лагерными воротами — формально уже на свободе — и поэтому не
показывала их смертность в отчётах. Вопрос о количестве советских заключённых,
погибших в местах лишения свободы, требует дальнейшего изучения, и, скорее
всего, статистика смертности окажется ещё более высокой.
VII. Вторая мировая война, ставшая во многом не
только результатом амбиций Гитлера, но и следствием сталинской политики,
оказалась самой тяжёлой народной бедой. В 1939-1940 годах Сталин не только
установил общую государственную границу с нацистской Германией, но, по
откровенному признанию наркома иностранных дел Молотова, гарантировал
гитлеровскому Рейху «спокойную уверенность на Востоке» для ведения успешной
войны в Европе. Тем самым Гитлер получил время и возможности для подготовки
нападения на СССР летом 1941 года.
Война, в которой, по образному выражению
писателя-фронтовика Виктора Астафьева, Сталин и Жуков «сожгли в огне войны
русский народ и Россию», довела народное горе до крайности. «России попросту не
стало. Страшно произносить, но страна-победительница исчезла, самоуничтожилась,
и этому исчезновению и самоуничтожению и продолжающемуся неумолимому
самоистреблению шибко помогли наши блистательные вожди, начиная со Сталина, —
писал Астафьев. — Только преступники могли так сорить своим народом! Только
недруги могли так руководить армией во время боевых действий, только подонки
могли держать армию в страхе и подозрении». Жертвы нашего народа во Второй
мировой войне, включая советско-польскую 1939 года и советско-финляндскую 1939-1940
годов, округлённо оцениваются в 27 млн. человек, в том числе более 17 млн. —
мужчины в возрастах от 15 до 59 лет.
VIII. Голод 1947 года и вооружённая борьба с повстанцами в западных областях СССР унесли жизни не менее миллиона человек. По ряду категорий смертности оценки отсутствуют. Например, нам неизвестно, сколько погибло колхозников по СССР в результате голода, тяжёлых условий труда и быта в сталинских колхозах в 1930-1931, 1934-1940, 1946, 1948-1952 годах. Противоречивы оценки избыточной смертности в местах спецпоселений среди раскулаченных и депортированных народов в 1946-1952 годах. Трудно оценить, сколько человек стали жертвами внесудебных расправ при подавлении антиколхозных восстаний в 1930-1932 годах и в других подобных ситуациях. Отсутствуют обобщённые оценки избыточной смертности на объектах и стройках сталинской индустриализации, не входивших в систему ГУЛАГа.
Однако общий порядок цифр вполне представим.
В сумме за первые 35 лет большевистской власти — с конца 1917 года и по весну
1953 года — в нашей стране погибли не менее 50 млн. человек, преимущественно
мужчин. Ещё примерно 1,5 млн. человек оказались в эмиграции («первая» и
«вторая» волны), и они тоже оказались потеряны для общества. Абсолютно большая
часть потерь — около 38 млн. — это демографические потери сталинского периода.
Ни в качественном, ни в количественном отношениях восполнить их невозможно.
По сравнению с физическим опустошением страны не
менее разрушительные последствия имело опустошение духовно-нравственное,
привнесённое в общество при Сталине принудительным лицемерием. Каждодневная и
обязательная ложь, быстро входившие в привычку двоемыслие и цинизм,
искусственный энтузиазм, демонстрация «общественно-полезной», но насквозь
фальшивой активности разрушали дух и душу не менее, чем бытовая нищета, страх и
подневольный труд.
Ленин отнял у людей свободу слова. Сталин —
свободу молчания, которое расценивалось властью как скрытое неучастие и
неодобрение. С человека не просто снимали последние штаны. В частушках пели:
«Брюхо голо, лапти в клетку — выполняем пятилетку!» «Широка страна моя родная,
много тюрем в ней и лагерей, я другой такой страны не знаю, где б так сильно
мучили людей». Власть требовала, чтобы последние штаны человек снимал с себя
самостоятельно — и непременно с восторгом и энтузиазмом. Отсутствие восторга и
энтузиазма вызывали подозрение.
Сталин призывал советских людей на «трудовую
вахту», «в ряды борцов за выполнение плана», «ликвидацию прорывов», к
«большевистской бдительности», «к отпору вражеским выпадам и вылазкам». Человек
учился «разоблачать замаскировавшихся врагов», «наймитов империалистических
разведок», «взволнованно» одобрять «мудрые решения партии и правительства» и
«героически жертвовать собой». Принуждение ко лжи превратилось в один из самых
эффективных инструментов управления. Вождь СССР не просто грозил врагу
уничтожением, он публично обещал «уничтожать весь его род, его семью». В 1801
году Александр I отменил пытки в России. Спустя 150 лет в сталинском
государстве истязания арестованных выглядели так же буднично, как и колхозные
«трудодни».
Тем не менее, в современной России Сталин
превратился едва ли не в самую популярную историческую фигуру, строителя
«великой державы» и «могущественной империи», не просуществовавшей, правда, и 40
лет после смерти своего создателя. При молчаливом одобрении и согласии властей
памятники и бюсты Сталину устанавливаются в разных местах и населённых пунктах,
сегодня их насчитывается уже более 30. В значительной степени Сталин
превратился в символ «русского мира» и «духовных скреп», которые назойливо предлагаются
соседям. Ни кровь, ни демографическая катастрофа, ни криминальное прошлое
большевика Джугашвили в дореволюционной России не смущают ни власть, ни его
крикливых поклонников, живущих в плену исторических мифов.
В учебниках по истории и лекциях Сталина часто
пытаются представить в качестве противоречивой фигуры, но ничего
противоречивого в нём нет. На протяжении всей своей политической карьеры Сталин
решал единственную стратегическую задачу: удержание большевиками власти,
которая была ими завоевана во время Октябрьского переворота и гражданской
войны. Потеря власти означала угрозу личной безопасности — и не только для
Сталина. Но его способность использовать подвластное и закрепощённое население
в качестве удобрения для государственного величия сыграло с «отцом народов»
злую шутку: в исторической перспективе силы и ресурсы русского народа оказались
разрушены и опустошены сталинской политикой.
Современные споры о Сталине – это не столько
полемика о прошлом, сколько дискуссия о будущем, о ценности человеческой жизни
— и принципах здоровых отношений между властью и обществом. Понятно, что с
образом «эффективного менеджера», которым сегодня пытаются представлять Сталина
защитники СССР, ни о каком развитии России — социальном, экономическом,
духовном и нравственном — не может идти речи. Психология осаждённой крепости
ведёт к самоизоляции и абсолютному цивилизационному отставанию. Сталин и
качество жизни несовместимы друг с другом. Включение «отца народов» в пантеон
выдающихся деятелей отечественной истории будет вызывать лишь равнодушие
окружающего мира или страх у наших соседей, и отталкивать их. Ещё большую
угрозу для российского будущего представляет соблазн попытаться вновь
воспользоваться сталинскими методами управления. Но нового «коллективного
Сталина» российское общество не переживёт.
Поэтому никакого — и, в первую очередь, личного —
согласия с новым приходом Сталина в русскую действительность быть не может.
Мыслитель и философ Фёдор Степун искренне полагал, что за Сталиным стоял
дьявол. Так это или нет, но, во всяком случае, сегодня непримиримая позиция в
дискуссии о Сталине и сталинской власти представляется единственно возможной и
оправданной.
Потому что это спор не о прошлом, а о будущем.
Комментариев нет:
Отправить комментарий